Вещий Олег

Читайте, думайте, действуйте

Кровавая поэзия революции

Автор: Вещий Олег - Авг• 09•17

Мало кто знает, что сразу после революции пришедшие к власти мерзавцы запретили в России произведения великих русских классиков (Пушкина, Тютчева, Лермонтова) всячески раздувая славу таких откровенных бездарей и графоманов, как Демьян Бедный, Владимир Маяковский и прочих жалких бумагомарателей. Ведь это именно Маяковский со своими бесталанными дружками-писаками, только что выползшими из черты оседлости предлагал «сбросить Пушкина с парохода современности». В стихоплетном выражении это звучало у него так (обратите внимание на чудовищный, кондовый язык и удивительную кровожадность «пролетарского поэта»):

«Белогвардейца найдете — и к стенке.

А Рафаэля забыли? Забыли Растрелли вы?

Время пулям по стенке музеев тенькать.

Стодюймовками глоток старье расстреливай!

Сейте смерть во вражьем стане.

Не попадись, капитала наймиты.

А царь Александр на площади Восстаний

Стоит? Туда динамиты!

Выстроили пушки по опушке,

Глухи к белогвардейской ласке.

А почему не атакован Пушкин?

И прочие генералы классики?»

Надо сказать (возможно, это не понравится почитателям его сомнительного таланта) что Маяковский был редким, просто феерическим идиотом. Одна его связь с известной НЭПовской проституткой Лилей Брик чего стоит!.. И отменным жополизом. Страшно трусливым (несмотря на всю свою кажущуюся брутальность), чудовищно завистливым (иногда мне кажется, что он и стрельнул то себе в висок только потому, что не смог перенести посмертной славы Есенина) и беспримерно подлым… Достаточно почитать некоторые его поэтические откровения (больше похожие на бред сумасшедшего) чтобы понять – человек был явно не в себе:

«А мы, не Корнеля с каким-то Расином —

Отца, — предложи на старье меняться, —

Мы и его обольем керосином

И в улицы пустим — для иллюминаций»…

То есть этот мерзавец, призывая «разрушить весь старый мир до основания», был готов сжечь даже собственного родителя, подарившего ему жизнь!.. Причем признавался в страшном грехе публично, со страниц советской печати! (его уродливые агитки публиковали почти ежедневно) Есть ли еще в русской поэзии и литературе примеры подобной запредельной подлости?! Я, честно говоря, и не вспомню, кто бы из советских поэтов прогибался и лебезил перед власть имущими упырями больше, нежели Маяковский. Ну разве что еще один не менее отвратительный дегенерат — Демьян Бедный. Но о нем мы поговорим чуть позже…

А пока отметим, что еврейские поэты, коих в двадцатые годы прошлого столетия расплодилось больше, чем собак (ибо, как верно заметил умница Куприн: «Нет такого еврея, который не мечтал бы стать великим русским писателем») восторженно приняли революцию в «отсталой, лапотной России». Еще бы – ведь она должна была осуществить их вековые чаяния и надежды — стать прологом к грядущему мировому триумфу коммунистического Интернационала, пусть даже и на костях обреченного на заклание русского народа. Известный советский рифмоплет Перец Давидович Маркиш в своем программном стихотворении «Синий крик» недвусмысленно заявлял:

«Я говорю о нас, сынах Синая,

О нас, чей взгляд иным теплом согрет.

Пусть русский люд ведёт тропа иная,

До их славянских дел нам дела нет

Мы ели хлеб их, но платили кровью.

Счета сохранены, но не подведены.

Мы отомстим — цветами в изголовье

их северной страны.

Когда сотрётся лаковая проба,

Когда заглохнет красных криков гул,

Мы встанем у берёзового гроба

В почётный караул»…

Сегодня в это сложно поверить, но такие слова, как «славяне», «великороссы», «патриотизм» долгое время в СССР считались ругательными, и находились фактически под запретом (известный сионист Карл Радек не скрывал своей радости по этому поводу: «Как же здорово, что в самом названии страны — СССР нет слова Россия!») За их употребление можно было нажить большие неприятности, вплоть до тюремного срока. В то время, как охаивание всего русского не только не запрещалось, а напротив, всячески поощрялось и приветствовалось. Вот почему так вольготно чувствовали себя тогда отпетые русофобы, типа Александровского, крапающие следующие мерзости:

«Русь! Сгнила? Умерла? Подохла?

Что же! Вечная память тебе.

Не жила ты, а только охала

В полутемной и тесной избе.

Костылями скрипела и шаркала,

Губы мазала в копоть икон,

Над просторами вороном каркала,

Берегла вековой тяжкий сон…

Бешено, неуемно бешено,

Колоколом сердце кричит:

Старая Русь повешена,

И мы — ее палачи»…

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *